Главная » Статьи » Психология для специалистов » Что движет человеком? Экзистенциальная мотивация Person от Альфрида Лэнгле

Что движет человеком? Экзистенциальная мотивация Person от Альфрида Лэнгле

Термин "Person" не имеет аналога в русском языке, поэтому мы оставляем его без перевода. Согласно антропологической модели, принятой в экзистенциальном анализе, человек рассматривается как единство соматического (тело), психического (эмоции, аффекты, черты характера и т.п.) и духовного. Термин "Person" используется для обозначения духовного измерения человека.

Темой этой статьи является человеческая мотивация. Речь идет о том, что движет нами в нашем Бытии людьми. При этом имеются в виду не базовые потребности и телесные влечения, описанные в различных учениях о мотивациях. Многое влечёт, прельщает, увлекает человека и приводит его в движение. Тело и душа, окружающие люди, общество настаивают на своих правах. У нас есть потребности, мы чувствуем влечения, у нас возникают и боль, и желания, и страхи, мы осознаем свои обязанности перед обществом. Голод, жажда, сон, сексуальность — важные факторы, которые ежедневно подвигают нас на действия. Если мы будем их игнорировать, они могут обрушиться на нас всей своей древней инстинктивной мощью.

Однако если мы будем заботиться только об удовлетворении потребностей, то никогда не переживем исполнения. Потребности регулируют предпосылки для витального выживания, и всё же не они являются тем, ради чего мы живём. Виктор Франкл внёс существенный вклад в этот вопрос, разработав концепцию смысла и многое сделав для того, чтобы она принесла свои плоды в психотерапии, консультировании и психологической профилактике.

На этом можно было бы статью и закончить, сделав лишь несколько ссылок на литературу, если бы в наши дни не появилась серьезная причина для дальнейшей разработки темы человеческой мотивации – рост числа людей, молодых и пожилых, здоровых и больных, удачливых и не очень, состоятельных и нищих, которые не хотят больше принимать участия в жизни.

К чему стремятся молодые люди, которые считают себя "крутыми" и при этом делают безучастность своим стилем? Как нам обходиться с теми, для кого ни удовлетворение физиологических потребностей, ни поиск смысла не являются стимулами для каких-либо конструктивных действий в отношении себя и окружающего мира? Мы вновь и вновь встречаем людей, которые считают: "По большому счету эта жизнь меня не касается!" Иногда установка формулируется достаточно агрессивно: "Все люди действуют мне на нервы! Мне на них глубоко наплевать. Мне никто не нужен, в том числе и мои близкие". Такая установка ставит под вопрос всё: витальное желание, духовный смысл, жизнь вообще.

- Для чего нужно выносить боль и страдания, бороться с трудностями, если всё кончено и меня больше ничего не ждет?

- Как можно говорить об удовольствиях, если жить так тяжело и мне всё безразлично, всё в тягость?

- Как эта жизнь может иметь смысл, если меня тошнит от этого мира, от людей, отвратительных в своей жестокости, жадности, властолюбии?

Опыт и терапевтическая работа с людьми, которые подобным образом относятся к миру, к жизни и к себе самим, проливают свет на самые глубокие, экзистенциальные мотивационные силы.

В бесчисленных случаях экзистенциального анализа я вновь и вновь сталкивался с четырьмя фундаментальными мотивациями, являющимися основаниями для внутреннего согласия в отношении действия, независимо от того, о каких действиях идёт речь, движимы ли они инстинктами, чувствами или духовностью. Эти фундаментальные мотивации, фундаментальные устремления можно свести к четырем вопросам:

1. вопрос Бытия-в-мире,

2. вопрос ценности жизни,

3. вопрос оправдания Собственного,

4. вопрос смысла экзистенции.

Отстаивание, во-первых, самой возможности Бытия-здесь (Да-зайн), во-вторых, ценностной стороны жизни, и, в-третьих, права воплощать в жизнь Собственное образуют три персональные предпосылки, которые необходимы для обнаружения смысла. В этом процессе поиска смысла, когда человек обнаруживает себя в более крупной системе взаимосвязей и на этом горизонте осуществляет свою жизнь, человеческие стремления приходят к завершению.

О четвертой мотивации пишет В. Франкл в книге Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990.

Становление мотивационных сил человеческого бытия

Человек открыт трём вещам, которые подобны трём окнам, через которые он смотрит на мир. Первое окно открыто в мир. Отстоять или найти саму возможность Бытия-в-мире (Бытия-здесь) — основополагающий вызов для человека, вопрос, который затрагивает саму возможность экзистенции и поэтому лежит в её основании. Другое окно открыто в жизнь, которая связана с человеческой способностью ощущать ценности. Средством для этого является эмоциональная открытость человека, его готовность быть затронутым. И, наконец, третье окно, третья область открытости человека — это его Я. В этой персональной открытости он сталкивается с задачей обнаружения в себе сущностного, того, что позволит ему прожить его собственную уникальную жизнь и найти в ней согласие с собой и другими.

Развитие мотивационных сил начинается в детстве. Одна моя коллега очень точно сказала, оглядываясь на свою юность: "Время юности – это исключительно борьба за то, чтобы быть услышанным, любимым и принятым всерьёз". Эта фраза очень точно объединяет три мотивации в контексте социальных отношений.

Эти три аспекта человеческой способности, эти три фундаментальные мотивации я вижу как три большие волны, обтекающие корабль человеческой экзистенции от носовой части до кормы – волны зачатия, рождения и обретения имени, накатывающие за время жизни несколько раз.

Впервые о существовании человека узнает его мать в самом начале беременности, когда она предполагает, чувствует, вероятно, боится и, наконец, после некоторых сомнений ясно замечает: "Там кто-то есть!" У этого Некто, однако, мало шансов быть рождённым, если его Бытие-в-мире — пусть неосознанно, всего лишь смутная неопределенность — не рассматривается женщиной как нечто настолько "хорошее", чтобы его сохранить. Уже с давних времён люди в таком случае пытались избавиться от ребёнка. Родить ребёнка – это, вероятно, самый глубокий, бессознательный акт утверждения жизни.

Дать ему имя означает признать этого человека таким, какой он есть, включить его в семью, традиции и культуру. Имя подтверждает то, что его нельзя ни с кем перепутать, что он конкретен. Экзистенциальные волны "зачатие-рождение-имя" символизируют экзистенциальные фундаментальные мотивации, в которых речь идёт о Бытии-в-мире, Бытии ценным и Бытии собой. Вопрос смысла жизни в ходе возрастного развития появляется гораздо позже, он приобретает большее значение лишь при выборе профессии.

Экзистенциальные волны повторяются теперь уже в аспекте социального развития в детстве, в юности и во взрослом возрасте. В детстве, в пространстве семьи происходит зачатие человека социального. Мир ребёнка – это семья. На развитие душевного здоровья наибольшее влияние оказывает то, сколько пространства есть у ребёнка для его естественных, спонтанных проявлений, для его планов и целей, желаний и намерений, для его игр и воли, страхов и страданий. Это самый глубокий опыт человека, когда он, будучи ребенком, чувствует, что может быть здесь и что он принят. Нет большей неуверенности и страха, чем те, которые родились в отвергающей ребенка семье, во враждебной семейной атмосфере.

Подростковый возраст можно сравнить с социальным рождением. Подросток неуверенными шагами идёт в большой мир. Когда он взрослеет, у него появляется профессиональное "имя" — призвание, его профессия "зовет" его, и он сам зовется в соответствии с нею — это равносильно общественному присвоению имени. В этом возрасте речь идёт главным образом о том, чтобы, проявив свои способности, утвердиться в более крупном сообществе и добиться уважения.

Фундаментальные мотивации подобны модулям, которые структурируют отрезки развития. Ситуативное развитие является полноценным, если в нём присутствуют все четыре фундаментальные мотивации. То же самое касается и более крупных периодов развития: сначала ребёнок занят безопасностью Бытия-здесь и тем, чтобы иметь пространство; потом для него в большей степени становится важной теплота семейных отношений; в пубертате всё вращается вокруг нахождения себя (при этом риску подвергаются даже отношения!), а в раннем взрослом возрасте речь идёт о том, чтобы сформировать наполненную смыслом жизнь.

Модули обнаруживаются на протяжении всей жизни в разные периоды развития. В течение первых 15-20 лет жизни речь идёт преимущественно об обеспечении жизненного пространства, от 15 до 30 (35) — о работе над отношениями, от 30 до 45 (50) об углублённом нахождении себя и потом — о смысле жизни или о том, что ещё осталось в ней не сделанным. Обратимся к периоду юности, во время которого развитие человека и его экзистенциальных устремлений проявляется наиболее отчётливо.

Фундаментальные мотивации

В юности происходит расширение горизонта. Многое из того, что в детском мире семьи считалось привычным и хорошо освоенным, вне семьи не получается или происходит по-другому. Жёсткие представления о том, по каким законам идёт жизнь, исчезают. Молодой человек стоит перед задачей вновь создать для себя пространство и утвердить своё Бытие-в-мире, который для него является новым. Юность характеризует напряжённость, возникающая в результате того, что приходится решать две противоположные задачи: приспосабливаться к новым условиям и отграничиваться (говорить нет, отказываться от чего-то), ища согласия также и самим собой.

Эта напряжённость характерна для бытия Person. Как Person человек свободен для открытости и обмена, но одновременно он привязан к самому себе, потому что, кроме контакта с внешним, он должен утверждать своё Бытие-здесь, проживать своё отношение к себе самому и оставаться верным себе перед своей совестью. В этом он лучше всего может упражняться в группе сверстников-единомышленников. Стремление интенсивно развивать свою персональность (индивидуальность) заставляет молодёжь искать компанию сверстников, поэтому для юношеского возраста типичны объединенные временными общими интересами группы, в которых обнаруживаются крайности, необходимые для развития. Внутри группы это конформистское поведение, приспособленчество, зависимость от группы и некритичное отношение ко всему, что с ней связано, как форма преданности. По отношению к внешнему миру членство в группе позволяет демонстрировать отграничение: членов группы объединяет ритуал посвящения, мода на причёски, одежду, стиль жизни и определенные убеждения, которые часто выглядят провокационными. Они должны сделать очевидным: "Мы не такие, как вы!"

Напряжённость в отношениях со старшим поколением в соответствии с экзистенциальными фундаментальными мотивациями объясняется тем, что молодой человек стремится объединить три своих важных устремления:

Во-первых, ему нужно пространство для новых сил, для отношений, чувств, идей и действий. Это пространство никто не даст ему просто так в жёстких рамках существующего порядка, а он все же пока не настолько силён и влиятелен, чтобы создавать его для себя самостоятельно.

Во-вторых, он ищет расположения со стороны других, хочет, чтобы друзья ему сообщили: "Хорошо, что ты есть. Мы охотно будем с тобой". Чем меньше молодой человек ощущает такое отношение к себе в семье, тем интенсивней он будет искать его у других людей. Если же он получает его в семье, то он захочет выяснить, будет ли это так же и во внешней среде, где у него нет таких привилегий, как дома.

И, в-третьих, молодой человек ищет подтверждения того, что он имеет право быть таким, какой он есть, хочет чувствовать, что его суждения, чувства и поведение оправданы, хочет получить безусловное признание своей ценности и уважение по отношению к себе.

Итак, подросток пытается развивать своё Бытие Person в более широком, чем семейные рамки, поле деятельности, в новых условиях с новыми требованиями. И подростковая группа – это место, в котором он может попробовать персонально экзистенциальные уровни мотивации в более масштабных по сравнению с семьей социальных контекстах. Эта потребность объясняет, почему молодёжь добровольно объединяется в банды. Так подросток "дорастает" до своей социальной зрелости, чтобы потом свободно проживать своё собственное персональное Бытие с другими людьми. Таким образом, одновременно исполняется и "Мочь-Быть-Вместе", и "Быть-собой": быть в отношениях и в отграничении. Эти условия — предпосылки готовности Person к Встрече. В симбиотических отношениях, где нет отграничения, Person задыхается.

Аутентичная личность

В конце юношеского периода делается шаг к аутентичности. В аутентичности сходятся автономность и внутренняя свобода при одновременной способности отвечать за себя и нести нагрузку наполненной смыслом ответственности. Так как речь идёт о развитии самостоятельности, этот шаг больше не может зависеть от других людей — ни от родителей, ни от сверстников. Каждый должен развивать аутентичность сам. Для этого человеку необходимо побыть одному. В покое и тишине, в Бытии-с-собой он находит путь к своим истокам, прорывается к собственной основе — Person. Зрелая личность настроена отстаивать Собственное в мире, вступаться за него. Речь не идёт больше о нахождениии себя как это было в юности, а о том, чтобы Быть-собой — быть верным себе самому и Собственному, соотносясь с актуальной жизненной ситуацией и её требованиями. Зрелый человек хочет иметь право быть таким, каков он есть, проживать свою жизнь самому. Если в пубертате эта способность развивалась как оппозиция к другим людям, то у зрелого человека она представляет собой разворачивание мотивации, идущей из самой глубины собственной сущности, из внутреннего источника — осуществление и оценка собственного происходит перед лицом себя самого. В отношении каждой из трёх сфер мотивации — стремление к обретению жизненного пространства, поиск жизненных ценностей, получение права жить именно так.

Способность быть одному ("Мочь-Быть-Одному")

Зрелость аутентичной личности достигается вместе со способностью быть одному. Предпосылками появления в опыте человека такой формы бытия являются освоенное внутреннее жизненное пространство, персональный жизненный путь (переживание ценности собственного жизненного пути), а также имеющееся в опыте чувство: я оправдан перед самим собой. Человек, который не может быть один, страдает из-за отсутствия в его внутренней жизни этих трех экзистенциальных сфер. Он чувствует, что живёт не полностью. Ему не хватает места в своём жизненном пространстве, он не чувствует себя принятым, особенно если не полностью принял или не может принять себя самого. Ему не хватает обращения, которое является жизненной ценностью, прежде всего, если он сам ещё не дал или не может дать полного внутреннего согласия по отношению к своей жизни. Для хорошего соотнесения с собой ему не хватает признания, уважения, того права, которое говорит ему: то, какой он есть и то, что он делает, – правильно, особенно в том случае, если он сам не дает себе такого признания, ожидая его от других. До тех пор, пока это будет так, человек страдает от одиночества, даже если он находится в отношениях с другими людьми. Велика опасность стать зависимым от окружающих. Никакое принятие со стороны других, никакая любовь и признание не являются правдоподобными, насыщающими, если их нет со стороны себя самого. Страдающий от одиночества сам не осуществил того, чего он ждет от других. Экзистенциальные основания для развития этой способности мы, как правило, получаем в подарок извне, от родителей и друзей. Но те же самые экзистенциальные основания от самих себя нам нужно ещё создавать. Для этого нужно одиночество, спокойные часы во время прогулок, на отдыхе, вечерами, в воскресенье, для того чтобы могло произойти это "персональное рождение". Рождение, которое кроме нас никто не осуществит. Второе рождение человека – Person-Sein – то есть рождение Персоны — нам надлежит осуществить самим.

Персональная зрелость

Зрелая личность сама создает свою экзистенциальную основу. Она проживает своё Бытие-в-мире, своё Бытие-Ценным, своё Бытие-Собой, а также свой смысл, и может за это отвечать. Ей не требуется постоянное одобрение извне. Зрелая личность соотносит с собой условия ситуации, ориентируясь на себя, приходит к определенной позиции в отношении фундаментальных мотиваций и дает внутреннее согласие тому или иному решению. Зрелая личность сама формирует свою жизнь. У неё свой неповторимый почерк. Её жизнь подобна подписи, поставленной под Бытием-здесь, подписи, которая означает внутреннее согласие в отношении мира, жизни и самого себя. Проживаемое внутреннее согласие в отношении жизни дает нам возможность изо дня в день вновь обнаруживать подлинный смысл нашей экзистенции среди тысячи имеющихся возможностей. Так мы сможем придерживаться линии аутентичного Быть-самим-собой в течение всей жизни.

Таким образом, зрелость опирается на способность занимать позиции в отношении фундаментальных аспектов собственной экзистенции. В новый период жизни человек живет, находя максимальную опору в себе. Таким образом, его Бытие наполняется смыслом и включается в большее Бытие. Тому, кто достигает этого, не нужно делать свою жизнь зависимой от жизни других людей. Благодаря внутреннему согласию в отношении собственного Бытия у человека появляется открытый взгляд на полноту Бытия. Тот, кто открывает такую полноту Бытия в себе самом и одобряет её, находит её и в другом.

Происхождение одиночества

Встречается немало людей, которые приняты многими в своем окружении: отцом и матерью, братьями и сёстрами, друзьями и подругами. И, тем не менее, всего этого им недостаточно до такой степени, что у них преобладают страх и депрессия, истерия и зависимости, агрессия и изоляция. Так случается, когда выясняется, что в их прежнем опыте не было настоящего обращения со стороны других людей: то, что они получали, было, по сути, отвержением, против которого они, вероятно, привыкли бороться.

Но достаточно ли такого объяснения? Может быть, следует искать решение не в прежних отношениях, а в чем-то другом? Такой человек имеет сегодня в своём окружении всё, о чем можно мечтать: много доброжелательности, добросердечности и даже готовности его баловать, но у него нет себя! Он сам по-настоящему ещё не решился воспользоваться всем этим богатством. Кажется, что у него лёгкая жизнь. Его существование представляется настолько само собой разумеющимся, что как будто бы ничего не стоит. Ему бесплатно подают множество того, что является ценным для жизни – но для него это нечто вроде ненужной благотворительности. Словно бы эта бережно упакованная в вату, комфортная, устроенная жизнь ему по-настоящему не достаётся. Она не становится для него вызовом. Он никогда не удивляется тому, что он вообще есть. Он мог бы узнать о том, например, что можно жить с большим горем, что жизнь продолжается вопреки периодически возникающему ощущению, что всё должно рухнуть. Он мог бы видеть, что жизнь всё это выдерживает, и что вновь открываются новые пространства. Но не видит и не знает. Эта "упакованная в вату устроенная жизнь" душит витальные силы и перекрывает доступ к трем персональным фундаментальным мотивациям: к восприятию (и удивлению), к чувствованию (и эмоциональному отклику) и к чутью в отношении правильного. Если свою жизнь рассматривать как само собой разумеющееся, то любое удивление утрачивается. То, что является само собой разумеющимся, не стоит того, чтобы это эмоционально проживать. То, что является само собой разумеющимся, мы не ощущаем, потому что мы к этому привыкли. Будучи подобным образом "экзистенциально кастрированным" и духовно притуплённым, человек попадает в пустоту и одиночество "экзистенциального вакуума" , в котором, надо надеяться, наконец, возникнет беспокойство.

Чаще встречается противоположный опыт – "кнут" вместо "бережной ватной заботливости" в отношениях между близкими людьми. Есть немало людей, которых никто не принимает, которые путаются под ногами и кажутся лишними. Они никому не нравятся. Где бы они ни находились, они всем мешают. Из-за них мать должна была всем жертвовать, из-за них отец отказался от своей свободы и был вынужден жениться "на этой женщине", из-за них родители не развелись. Их жизнь с самого начала не представляла собой ценности для других, она был обузой. Им незнакомо признание, они знают только издевку. Они все делали "неправильно", их нигде не принимали всерьёз. Сегодня они не выносят похвалы, потому что они не могут в неё поверить. Родители лишили их права быть любимыми, потому что они не соответствуют ожиданиям. От них ожидали чего-то другого. И такими, какими они были, их нельзя было любить. В школе они были агрессивны, беспокойны и у них были плохие отметки. Они курили, проводили время в запретном общении с девочками и мальчиками, а не за домашними заданиями. Их ужасные манеры остались. Они находятся на краю экзистенции, побитые и отвергнутые. Они влачат своё существование в арктическом холоде изоляции, вдали от человеческого тепла. Это социальное существование на краю, которое можно найти во всех социальных слоях. Часто кажется чудом то, что они ещё живы, что они смогли выжить на такой скудной экзистенциальной почве.

В этом случае застывают витальные функции духовной Person: восприятие, эмоциональное чувствование и интуитивное чутье. "Нокаутированная жизнь" человека не даёт никакого повода удивляться тому, что он есть на свете. В его положении он не знает, хочет ли вообще жить. Было бы слишком больно, если бы он действительно подпустил к себе такого рода переживания – они могут разрушить его окончательно. Поэтому он больше себя не чувствует, он стал сам себе чужим, словно "побитая собака", без достоинства, полный отчаяния. Если жизнь такова, то интуитивное чутье замерзает: "Эта жизнь безнадёжна! Разве можно что-то ожидать впереди? Ещё немного подожду, но долго я так не выдержу". Здесь развилось одиночество, которое пронизано опытом отвержения, лишения достоинства. Может быть так, что страх или депрессия, истерия или зависимость завладеют этим человеком. Конечно, в процессе экзистенциального анализа будет установлено, что не весь опыт, этого человека был только отвержением, что в нём содержалось также и обращение, и форма признания, которое его, вероятно, удержало в жизни. Однако этого недостаточно. Этому человеку недостаёт чего-то ещё: ему недостаёт самого себя. Решится ли он на свою жизнь?

Ни пряник в первом случае, ни кнут во втором, не дают человеку того, что могло бы питать его персональное бытие. Такого рода голод вызывает сомнения и неуверенность в жизни, неважно, баловали человека или били. Потому что жизнь требует решимости жить. Решимость эта является таким же ее непреложным условием, как еда для жизни тела: несмотря на все обстоятельства, мы должны прожить нашу жизнь вплоть до добровольной или недобровольной смерти (см. Кюн, 1988). В этом вопросе жизнь не спрашивает нашего мнения, она неумолима: "Ты есть здесь. Хочешь ты того или нет. Ты не можешь уйти от этого. Ты должен дотронуться до жизни, принять ее. Если ты не хочешь её принять, то выброси её. Но для этого ты все равно должен до неё дотронуться. Ты не можешь не жить, по крайней мере, до своей смерти, по крайней мере, до самоубийства, хотя бы до него. Ты должен жить – и именно поэтому ты должен решить — умереть или жить! Но жить ты должен, должен, пока не умрёшь. – Итак, решайся!".

Жестокость переживания себя покинутым, как и жестокость подавления заставляет застыть персональные витальные функции. Person становится нечувствительной. Однако её страдания вырастают до уровня экзистенциальной беды только в том случае, если человек, покинутый и преданный другими, к тому же и сам себя предает, оставляет в беде, побитый, бьёт себя сам. Это невероятно тяжело – быть покинутым и, несмотря на одиночество, стоять за себя самого. В нас есть тенденция подражать тому, что делают с нами другие. Нам не нравится больше быть к себе справедливыми, если другие не справедливы к нам. Таким образом, покинутый человек часто является покинутым и самим собой. Покинутый – или ещё ни разу себя не посетивший, ещё ни разу себя не встретивший у основы Бытия. Разве нам всем в какой-то степени не знакома такая покинутость? Хоть мы и родились, хоть и "заброшены" в жизнь, но не встречены ни другими, ни самими собой? Решающий, последний шаг к экзистенциальной жизни исходит от нас самих, а не от других. Снова следует повторить, что обращение со стороны других не заменяет обращения к себе, открытость к моей персональности со стороны близких не заменяет моей собственной открытости в отношении вопросов к миру, жизни и себе самому.

И первый их них — это вопрос Бытия-в-мире.

Первая фундаментальная мотивация: занимать жизнь как пространство

Самое важное событие – родиться на этот свет. Вообще быть здесь. Это – начало всего. Поэтому Быть-здесь вначале означает совсем скромное: "Я есть!" – Давайте же на минуту остановимся. Сколько всего с этим связано, какое чудо! "Я есть! При любых жизненных обстоятельствах — я есть!" Это — онтологическая основа нашей жизни, начало всей правды в жизни. Её следует познать, мы должны её почувствовать. Это основа бытия — переживание, что я рождён в мир, который идёт мне навстречу, который мне противостоит и раскрывает для меня свое пространство. Это переживание дает мне почву и основание. Без этого контакта с "основой Бытия" жизнь пронизана страхом. Любое маленькое страдание, любое отклонение от привычного становится угрозой, а радость — сомнительной и неправдоподобной.

Основа бытия раскрывается в опыте проживания граничащего с банальным факта: "Я есть!" Этот опыт, к счастью, нам доступен, основа бытия всегда имеется. И маленькие дети играют с этой базовой структурой Да-зайн, когда они прячутся и потом дают себя найти: неожиданно они "не здесь", а потом всё-таки "снова здесь". Они приобретают бессознательный, но глубокий опыт, что "небытие" не отменяет Бытие. Потому что Да-зайн, Бытие-здесь, является настолько само собой разумеющимся, что часто на него просто не обращают внимания. Тогда доступ к нему может быть утрачен. Для доступа, однако, важна не рефлексия, а проживаемый опыт. Хотя мышление и может раскрывать основу Бытия, но в экзистенциальном смысле речь идёт не о "cogito ergo sum". Экзистенциальный подход к основе бытия происходит через "sentio, ergo sum" – "чувствую, следовательно, существую" — "я чувствую, что я есть". Мышление может сделать этот опыт чрезвычайно интенсивным, например, если задавать вопрос: "Как это возможно, что я есть?" Удивляясь, я стою перед этим фактом и знаю, что не могу его осмыслить. И какими бы жестокими ни были условия моей жизни – всё равно я есть! Моё бытие выдерживает даже самое большое горе, я остаюсь, и мир остается тоже. Фритц Кюнкель выразился однажды по этому поводу очень точно: "Ты не можешь выпасть из этого мира". Что бы ни случилось – он держит, держит тебя. А Сент-Экзюпери сказал: "Даже самая большая темнота не способна погасить огонь одной маленькой свечи".

Опыт

Я сам не раз переживал это чувство. В последний раз – когда умер мой отец. Я работал, когда мне позвонили и сказали, чтобы я как можно скорее ехал в больницу, где отца десять дней назад прооперировали. Сказали, что ему плохо.

Когда я пришёл, он только что умер. Это произошло неожиданно и быстро. Я был в полной растерянности, и меня охватила сильнейшая боль. Было такое чувство, что жизнь в следующее мгновение замрет, и мир исчезнет. Через некоторое время я вышел из здания. Мне казалось, что сейчас светлый день померкнет и наступит ночь. Но солнце к моему удивлению продолжало светить. Мне это было непонятно. Я помню, как во мне зародилась сомнение: а не должен ли я негодовать? Этот свет весеннего солнца было нелегко вынести – в небе продолжает светить солнце, а мой отец мёртв! - пронеслось в моей голове. И я увидел, как ветер колышет тополя, услышал, как поют птицы, и всё было так, словно бы ничего не произошло. И постепенно, очень постепенно окружающий мир начал разговаривать со мной, и я услышал: "Несмотря ни на что, ты живёшь, ты есть. Ты должен жить дальше. Ты есть, и есть опора, есть то, что тебя составляет, есть вечность". Внутри моей боли возникло удивление. Этого я не ожидал! Это был невероятный опыт: сколько горя я могу вынести и не сломаться?

Иногда я спрашиваю пациента, удивлялся ли он уже когда-либо тому, что он есть. И тут я слышу фразы типа: "Это же само собой разумеется ... Нет, собственно, ещё ни разу ... Это нормально, что я есть, может быть, другие должны этому удивляться

Вопросы к себе самому

Движущую силу этой фундаментальной мотивации мы можем интроспективно почувствовать в себе самих. Я задам в этой связи несколько вопросов, осторожных вопросов, которые Вы, вероятно, уже задавали себе сами:

- Я живу, я есть здесь – но ощущаю ли я это? Чувствую ли я: я есть? Чувствую ли я это своим телом? В этом мире? Чувствую ли я в нём опору?

- Действительно ли я полностью здесь? Есть ли я здесь, в своей семье, с моим другом, с детьми, проживаю ли эти мгновения, действительно ли я здесь или же чувствами и мыслями я на самом деле больше отсутствую?

- Удивлялся ли я уже когда-либо по поводу того, что я есть? Именно я – здесь, в этом мире? И в это время, не в прошлом веке и не будущем! – Удивлялся ли я, потому что замечал: я не могу понять, как же это вышло, что я есть, ведь меня могло бы не быть?

- Я есть здесь, у меня есть пространство на улице, дома, в профессии – но заполняю ли я его? Можно ли обо мне сказать, что я хорошо осваиваю пространство, чтобы быть здесь? Есть ли у меня собственное пространство в профессиональной области, в отношениях с коллегами, на отдыхе и дома? Могу ли я активно занять пространство для себя самого? Освобождаю ли я пространство для того, что является для меня важным? Или же я вновь и вновь заполняю его тем, что делаю по привычке, а самое важное всегда приходит в последнюю очередь, так что ему не остается места? — Даю ли я пространство своим чувствам? – Защищаю ли я пространство своего мнения, своей правды, своей любви? Дышу ли я тем

ространством, которое во мне есть? – Чувствую ли я наполненность своим "внутренним пространством"?

- Где мне дают пространство, где мне дают быть? Где я защищён? – Защищён ли я внутри себя, могу ли я хорошо быть у себя? Могу ли я сам: дать быть себе, своим чувствам, страхам, радостям, влечениям? Или же я должен с собой бороться, прятать от себя что-то, обесценивать, отвергать? – Где я могу хорошо быть? Где я принят? – Где моя родина?"

Несмотря на свою простоту, эти вопросы, скорее, непривычны. Не всегда легко дать на них ответ. Они всё же ведут в одну из самых глубоких сфер человеческой мотивации туда, где человек коренится онтологически. Но может быть, вам стоит обратить внимание на то, какой резонанс эти вопросы вызывают в вас: сопротивление, удивление, потрясение, насмешку, удушье, освобождение? Это возникающее в ответ настроение достойно того, чтобы принять его всерьёз. Также и оно может проложить путь к основе бытия.

...Для мотивации человека сначала, в первую очередь, речь всегда идёт о том, чтобы мочь быть здесь. Он хочет иметь пространство для этого, он ищет крышу над головой, место для жизни. Если у человека будет хотя бы кусочек пространства, он может дать быть себе и другим. В таком опыте коренятся две огромные духовные способности людей: любовь к правде и миролюбие. Тот, кто говорит правду, говорит, что произошло. Тем самым он даёт пространство тому, что есть, дает быть фактам. Люди, которые не говорят правду, имеют дефицит пространства в своей жизни. Для того чтобы расширить пространство, они ищут выход во лжи или в мире мечтаний и фантазий. Вероятно, имеет смысл подумать об этой закономерности. Когда мы сталкиваемся с детьми, которые лгут и фантазируют, зададимся вопросом: достаточно ли им пространства для их планов, идей, желаний в реальной жизни? Где хватает пространства, там царит мир. И наоборот, если мы забираем у человека пространство, он начинает защищаться. Причина агрессии коренится в сужении жизненного пространства – тот, кто агрессивен, чувствует себя "загнанным в угол".

Вторая фундаментальная мотивация: стремление к ценности жизни

Первая мотивация создала для нас возможность для существования – защищенное жизненное пространство. Но пока в нём отсутствуют пульс, тепло, всё то, что делает жизнь живой и уютной. Просто "мочь быть" похоже на жизнь в казарме: выжить можно, но хорошей жизнью это не назовёшь.

Таким образом, мы хотим большего, чем просто существовать! Мы хотим, чтобы наша жизнь была хорошей. Мы ищем то, что сделает её достойной того, чтобы её проживать. Человек лишь тогда приобретает экзистенциальный дом, если он чувствует, что его жизнь имеет ценность. Он хочет, чтобы в этом доме были люди и вещи, которые он может любить. Иначе в его доме будет холодно и пусто. И он хочет, чтобы были люди, которые любили бы его. Мы не только хотим испытывать чувство удивления перед тем, что мы есть. Мы хотим чувствовать: это хорошо – что я есть, что я жив. И это то, что очень глубоко нас волнует.

Развитие фундаментальной ценности

Чтобы это почувствовать, человеку для начала нужны другие люди, которые хотели, чтобы я был, и всё ещё хотят этого. Это является фундаментальным для экзистенции: узнать от других: "Хорошо, что ты есть!" Это греет в течение всей жизни, если человек смог почувствовать, что есть мать, которая хотела, чтобы он жил. Что есть отец, для которого важно, что он есть. Это обращение со стороны других подобно искре, из которой может возгореться собственная любовь к жизни.

Если вы спросите меня, можно ли полюбить свою собственную жизнь если тебя до этого не любили другие, то я не смогу уверенно ответить "да". Я не могу себе представить ничего иного, ведь искра любви к жизни подобна зачатию самой жизни - это должны сделать другие. "Ты старше, чем Я", — сказал Ницше. Мы были зачаты в отношениях, выросли в отношениях, в теле матери и мы переживаем себя как Я по отношению к своей жизни намного ранее, чем можем это выразить. Отношения являются таким же основополагающим фактором жизни, как и защищённое жизненное пространство. Поэтому человек всегда живёт в пространстве отношений, которое и есть культура – в пространстве передаваемых из поколения в поколение и вновь приобретенных ценностей. Рядом с ценностью жизнь как бы воспламеняется, и этот огонь жизни мы несём в себе. Вопрос о том, способны ли мы сами зажечь его, или зависим в этом от других, в принципе, является бессмысленным. Потому что никто не может жить, находясь вне отношений, даже если он сам зажег ценность собственной жизни.

Мы мотивированы переживать свою жизнь как ценность и хотим, чтобы это чувствовали и другие. Мы хотим услышать: "Как хорошо, что ты есть!" Как редко мы говорим друг другу: "Хорошо, что ты есть! Я радуюсь тебе. Ты мне нравишься".

Не стесняемся ли мы в нашем социуме выражать чувства подобным образом? Сегодня приходит в упадок культура близости с окружающими людьми, поэтому в наших дворцах их стекла и металла становится холодно.

Обращенное к нам извне тёлое чувство важно и согревает нашу жизнь. Однако его недостаточно для того, чтобы развить собственную любовь по отношению к жизни. Мы сами должны сказать жизни "Да". Это – задача Person: дойти до глубины жизни и измерить её ценность. Часто это происходит спонтанно, бессознательно. Но мы можем и сами задать вопрос: "Я есть. Ладно. Но как это для меня — то, что я есть? Это хорошо? Это груз для меня — жить? Или "Я пока не определился?" – Могу ли я для себя и перед собой сказать: "Конечно, что-то могло бы быть в моей жизни и лучше, но все равно хорошо, что я есть на свете. Я с этим согласен – я хочу жить!". А если я не могу это сказать, если я этого не чувствую – "Чего мне не хватает? Что мне мешает? Что бы я мог сделать для того, чтобы стало лучше?"

Этот вопрос: "Хорошо ли, что я есть?" относится к фундаментальной ценности жизни. Если я люблю жизнь, могу сказать жизни "Да", тогда и опыт, и даже страдания станут ценными. Если же для меня это "Да – жизни" пока не звучит, то какую ценность могут иметь заход солнца, концерт, любовь? Если переживание фундаментальной ценности отсутствует, человек склонен к внутреннему отступлению и страдает от пустоты и холода голого Бытия. Отсутствие внутреннего согласия по отношению к жизни, "Нет – жизни" характеризует депрессивный мир переживаний. Человек страдает от отсутствия ценности своего Бытия, если не может почувствовать в себе согласия по отношению к тому факту, что его жизнь продолжается (именно почувствовать, а не обязательно осознать).

Я хочу рассказать Вам историю молодой женщины. Из нее становится понятным, насколько жизнеутверждающим может быть поиск ценности жизни, если не было пережито теплого отношения со стороны значимых людей. Когда мы так глубоко всматриваемся в жизнь другого человека, то можем осознать, что нам самим это тоже знакомо. Различаются лишь оценка и масштабы.

Обращение, приближение к чему-то происходит благодаря тому, что я могу этому уделить время. Любовь прекращается, если у людей нет времени друг для друга. Уделить самому себе время означает иметь покой (не отключаться, а пребывать в собственном ритме, подобно раскачивающимся качелям или маятнику), это означает позволять себе то, что нравится, и потому доставляет радость (наслаждаться, смаковать, не потреблять), это означает отдых, праздность, ничего-не-деланье.

На этом уровне мотивации закладывается фундамент способности к переживанию ценности того, что было достигнуто и создано (творческие ценности), а также хорошего и любимого, настоящего и прекрасного (ценности переживания), честного и истинного (ценности позиции). Насколько же это важно — ухаживать за переживанием ценности! Потому что в каждой задушевной беседе, в каждой хорошей книге, на каждом покрытом только что выпавшим снегом лугу вновь загорается искра, которая делает возможным почувствовать жизнь как ценность, как чудо.

По большому счету, предназначение каждой культуры — выдвинуть то, что является ценным для жизни этого времени и для его людей, и побудить к тому, чтобы за этим ухаживали. Культура будет жива до тех пор, пока она будет представлять собой уход за ценным для жизни. Когда в рамках какой-то культуры для ценного (в большом и малом) нет времени, когда путь к нему закрыт неврозом или особенностями цивилизации, возникает эрзац. Тогда внутренняя личная жизнь человека подвергается нашествию внешних воздействий. Авторитеты становятся определяющими и приобретают тоталитарную власть. Люди самозабвенно пытаются отвечать требованиям других людей или соответствовать нормам. Жизнь превращается в выполнение списка предписаний. То, что человек думает сам, воспринимает, чувствует, больше не является хорошим самим по себе. Постоянное напряжение, связанное с желанием всегда и везде отвечать требованиям, становится стрессом. Тот, кто всегда должен быть хорошим, быстро истощается. И в конечном итоге только депрессия защищает измученного человека от полного истощения.

Третья фундаментальная мотивация: иметь право на свою собственную жизнь

Возвращаясь к последовательности трёх мотиваций, можно сказать: тот, у кого есть жизненное пространство и жизненная ценность, уже может выжить. То, что он имеет – это уже немало, это хорошо и прочно. Но ещё отсутствует особая личностная нотка. Если мы снова вернёмся к образу дома, то это будет дом, в котором уже всё установлено, подведены вода, отопление, стоит необходимая мебель, но пока ещё отсутствует индивидуальный стиль, и вкус хозяина не проявлен. Для полной жизни недостаточно того, что в комнате стоит какая-то кровать, какой-то шкаф, висит какая-то картина. Значимо, подходят ли предметы друг к другу? Нравятся ли они? Должен ли у меня быть именно этот шкаф, именно эта кровать?

В переносе на собственную жизнь это означает: недостаточно сказать "Хорошо, что я есть". Когда это условие обеспечено, можно обратиться к следующей теме. Жизнь вновь бросает нам вызов и требует, чтобы мы не просто были, но также были самими собой. Нас призывают теперь к оценке самих себя: "Это правильно то, какой я есть? Готов ли я ответить за себя и за свои поступки? Имею ли я право быть собой, быть таким, какой я есть?".

На этом третьем уровне мотивации речь идёт о признании важности очень специфических переживаний, размышлений, интуиций и действий. Мы глубоко нуждаемся в том, чтобы уважать себя как Person. Каждый человек как Person имеет достоинство, и в этом он неприкосновенен. Это относится к сущности человека – желание быть увиденным другим как Person. У каждого человека есть лицо, которое он хочет его сохранить. Нас задевает, если нас осуждают, презирают или высмеивают. Нам нужно признание нашего собственного способа, которым мы индивидуально и персонально формируем нашу жизнь. Нечто подобного "коллективной защите вида" нам недостаточно; нам нужно индивидуальное, персональное признание.

Поэтому Бытие в качестве Person прежде всего требует отграничения собственного от другого, не моего, благодаря чему и принимается во внимание неповторимость и единственность Person. Человек хочет быть самим собой, для этого он должен уметь отстаивать себя в том, какой он есть, что он делает и каким он стал. Поэтому он хочет правильно жить и оправданно действовать и таким образом иметь способность выдерживать оценивающий взгляд других, как это описывает Эммануэль Левинас в своем основном труде по Этике.

Эта третья мотивационная сила Person прорывается на уровень ответственности и стремления чувствовать себя оправданным перед лицом себя и других. Что позволено, и что я могу себе позволить? Где границы и где мои границы? На основании отграничения собственного от чужого человек развивает способность к толерантности; способность к признанию инаковости и достоинства других, не отказываясь от Бытия самим собой. Наши чувства справедливости и этики являются выражением именно этого мотивационного стремления: стремления к признанию и уважению Person.

Влияние других

Подобно тому, как мы поступали в рассуждениях о предыдущих мотивациях, мы рассмотрим, как развивается индивидуальная история признания собственной Person и её способностей. Здесь мы вновь обнаруживаем, что тому, кто в жизни получал недостаточно признания, тяжело уважать свои переживания, интуиции и волю.

Если мы попробуем проанализировать семьи, в которых детей не уважали, где их бытие собой игнорировалось, то зачастую обнаружим родителей, которые любят своих детей только при том условии, что они послушны. С точки зрения терапевта вряд ли есть что-то более ужасное, чем послушные дети. Будучи пациентами, бывшие послушные дети говорят: "Мои родители меня любили и всё мне давали. Но только тогда, когда я был таким, как им хотелось, и если я делал то, что они требовали". Можно было бы сказать, что любовь на поводке условий делает ребенка собакой. Находясь под прессом того, что его могут лишить любви, он учится приспосабливаться, вместо того чтобы учиться мужеству и самостоятельности. Он начинает не доверять своим собственным чувствам, когда слышит, что родители всегда правы и всегда знают, что для него является правильным. Упрекая его в том, что он пока не зарабатывает себе на хлеб, они связывают его отсутствием каких-либо прав. "Пока ты ешь мой хлеб, я определяю, что происходит в этом доме!",— рядом с такой важной персоной отца даже у матери нет шансов быть уважаемой, не говоря уже о том, что ребёнок может продемонстрировать свою волю или проявить свои чувства. "Я всегда должна была только функционировать, и если я это делала, то был мир. Также вела себя и мать. Всю свою любовь ко мне она вкладывала в мою одежду, всё время хотела меня красиво нарядить. Я должна была всегда мило выглядеть, всегда носить юбочки и блузочки. Мне это никогда не нравилось. Позднее я хотела носить джинсы, как вся молодёжь. Постоянно были ссоры. Я никогда не чувствовала, что меня понимают в семье, я никогда не имела право быть такой, какой я была. (...) Они также не принимали моих друзей. В конце концов, мать выгнала меня из дома, потому что я больше не соответствовала её образу: "Такая ты мне больше не нужна", — сказала она напоследок.

Эти фразы произносила женщина, которая знала, о чём говорит. Она была неописуемо одинока, внутренне одинока в течение всех детских и юношеских лет. Так как всё в ее жизни было нацелено на достижения и на то, чтобы хорошо функционировать, то сначала у неё развилось несгибаемое честолюбие, которое сделало её отличной спортсменкой. Потом прорвался её истерический невроз. Он настольно тяжело заболела, что в итоге не могла даже самостоятельно ходить – одна только мысль о том, что нужно что-то делать, "совершать новые достижения", парализовывала ее волю.

Достижения

Несколько слов о достижениях. Стремление к достижениям происходит из этого уровня мотивации – так проявляется желание иметь право на свою собственную жизнь: ведь того, кто достигает большего, больше уважают. Достижения приносят уважение. Символы статуса — это показ достижений. То, кто выходит из "Мерседеса", авансом получает больше уважения, чем тот, кто приезжает на велосипеде. "Если ты что-то имеешь, то ты что-то собой представляешь". Почести оказываются за достижения. Иначе мы бы все были лауреатами Нобелевской премии.

Уважать достижения и почитать людей, которые их имеют – важно и нужно. То, что человек делает, действительно показывает многое из его персональной сущности и его собственных интересов. Почему же нам их не уважать? Критичной для общества мысль о достижениях становится, когда ценность и достоинство человека ставится в зависимость от его полезности (пожилые люди, хронические больные, инвалиды перестают восприниматься как имеющие ценность и заслуживающие уважения).

Критичным для отношений это становится тогда, когда возникает чувство, что право на существование нужно купить через достижения, иначе человека не будут уважать: мать – в семье, мужа – дома или на работе, ученика – в классе.

Критичным для человека это становится, если он работает, ориентируясь только на то, чтобы, всегда быть нужным, хорошо функционировать, хорошо вписываться в систему и быть для нее максимально полезным, если всем этим он защищается от вопроса: "Подходит ли мне то, каким я становлюсь при этом?" Пока это подходит другим, это должно подходить и мне тоже... Однако при этом человек может скоро почувствовать себя примерно так, как это описала одна женщина. Она заметила, что не может позволить себе, например, просто отдаться прекрасному переживанию, не может принимать подарки, не чувствуя угрызений. "Я, вероятно, чувствую, что это хорошо, то, что я переживаю. Но я не могу от этого получить удовольствия, потому что у меня всегда такое чувство, что я не имею на это права, ведь я этого не заработала. Я расстраиваюсь из-за того, что не нахожу ничего, что дало бы мне право быть здесь. Только беседовать с Вами, не добиваясь выдающихся психотерапевтических достижений, мне тяжело". Она не хочет зависеть от благосклонности других. Она покупает ежедневный входной билет в жизнь через достижения, она научилась этому в детстве. "Только если я буду вести себя правильно – а это означало у нас – "буду послушной", то у меня будет счастье по праву. Тогда я получу похвалу, признание. Родители будут гордиться мной и похвалят меня перед другими, и в качестве вознаграждения я даже смогу иногда поехать куда-нибудь с отцом".

Защита права быть самим собой

Мы можем обнаружить след третьей мотивации в нас самих. В связи с этим несколько вопросов:

- Бывает ли так, что я чувствую себя человеком, только в том случае, если могу предъявить какое-то достижение? Или если я показываю, что я могу? Или если я делаю что-то особенное, или если на мне очень модное платье?

- Недоволен ли я тем, какой я есть? Недоволен ли я тем, что я могу? Чувствую ли я, что имею право быть таким, какой я есть? Имею ли я право иметь слабости? Выношу ли я то, что я не такой как другие? Нравится ли мне быть таким или я чувствую себя одиноким? Заставляет ли это меня приспосабливаться?

Желание защитить право Быть собой становится мотивационной силой, имеющей разные проявления. Типичными являются непрошеное стремление оправдаться, когда человеку кажется, что он не соответствует чьим-то ожиданиям. Оправдания - это усилия сохранить чужое признание собственной Person. Сюда также относится любезность, когда человек слишком легко признаёт других правыми. За этим тоже стоит страх, что в противном случае он сам не будет этими другими принят всерьёз и станет для них никем. Там где эта мотивационная сила встречает препятствия, возникают давление и нетерпение, которые могут перерасти в авторитарное подавление. Болезненное развитие в направлении сильного и постоянно меняющегося приспосабливания, которое возникает на основании чувства внутренней покинутости и одиночества, приводит к истерическому неврозу и к целому ряду личностных расстройств. Но только за счет приспособления жить нельзя. Это было известно еще в народной психологии: "На всех не угодишь!".

Однако, если я раз за разом чувствую внутреннее согласие в отношении того, что я делаю, и если я могу отказаться от того, что я не нахожу правильным, тогда мое стремление иметь право быть таким, какой я есть, в конце концов находит исполнение. Уважение своего образа жизни требует персонального оправдания своих действий перед самим собой. Заданность со стороны других могут облегчать или затруднять эту собственную, внутреннюю оценку, но ни одна норма не может её заменить. Также и здесь нам надлежит самим дать развиться ростку самоуважения и самоценности. К этому измерению самоценности относится и то, что я могу испытывать уважение к самому себе за то, как я это делаю. Уважение к моей тщательности, моей самоотдаче и моему усердию. Это также должно мне нравиться – то, как я действую (эстетическое измерение). Везде, где человек недоволен собой, он пытается приспособиться к другим – и там он вновь утрачивает самоценнность и самоуважение. В конечном итоге это зависит от меня и представляет собой очень персональное достижение, — сказать "Да" себе как Person и оставаться верным себе. Тогда жизнь становится аутентичной.

Заключение

В этой статье собран опыт десятилетних исследований мотивации, проводимых в рамках психотерапии. Изначально это была ориентированная на смысл логотерапия, однако со временем работа всё больше концентрировалась на экзистенциальном подходе к Person. Исследования показали, что за страданием, болезненным опытом и любой потерей смысла стояло нарушение одной или нескольких описанный выше фундаментальных мотиваций. Нарушения на одном или нескольких мотивационных уровнях приводили к различным попыткам компенсации. Дефицит неисполненной мотивации может быть компенсирован через другие мотивации или через делегирование ее функций другим людям, от которых в этом случае требуется то, что сам человек добиться не в состоянии. В соответствии с этими наблюдениями кажется, что зрелость и душевное здоровье человека зависят от того, насколько он может проживать исполнение фундаментальных мотиваций в отношениях с самим собой и с миром. Исполнение первой, второй и третьей фундаментальной мотиваций позволяет человеку достичь зрелости своего возраста. Мочь-быть-здесь, иметь ценность и иметь право быть самим собой, — эти уровни Бытия делают человека готовым и открытым для четвёртой фундаментальной мотивации – он может расслышать зов мира в отношении смысла. Имея в основании своего бытия три первые фундаментальные мотивации, человек имеет прочный фундамент, чтобы развиваться для будущего, которое является его будущим – для становления в диалогическом обмене, содержащем неизменную возможность открывать смысл.

Из сборника статей А.Лэнгле "Что движет человеком?"

Экзистенциально-аналитическая теория эмоций. – М.: Генезис, 2006.


Комментарии к статье:

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем


Архив новостей

Ноябрь 2017 (4)
Октябрь 2017 (10)
Сентябрь 2017 (3)
Август 2017 (15)
Июнь 2017 (13)
Май 2017 (6)

Сейчас на сайте

Юзеры (0):
Гости (5):
Боты (0):
Всего на сайте: 5